Утро. Я лежу рядом с ней, смутно припоминая, что же мы вчера делали. Одним словом, любовь царила весь вчерашний день и играла нами, как играют куклой клоуны. Обо всем этом я думал, прижимая мою принцессу к своей груди. Она вдруг неожиданно засопела и открыла глаза.
Лето в деревне всегда было кайфовым — свежий воздух, пьянящий запах травы, полная свобода от городской суеты. Я приехал к бабке на каникулы, чтобы отдохнуть, а заодно помочь ей по хозяйству.
Солнце уже клонилось к горизонту, заливая офис золотисто-оранжевым светом. Сквозь жалюзи на окнах пятого этажа пробивались тонкие лучи, ложась полосами на дубовый стол Андрея, заваленный бумагами и кофейными стаканчиками.
Они танцевали и целовались, их губы то слегка касались, то, раскрываясь, пытались полностью соединится в поцелуе, а проказники — языки, предвкушая, что будет дальше, щекотали друг друга, то самыми кончиками, то всей своей поверхностью, и снизу, и сверху.
Дождь барабанил по окнам, а в квартире было тепло, почти душно. Я сидела на диване, поджав ноги, и нервно крутила в руках кружку с остывшим чаем. Никита, мой парень, только что вышел из душа — волосы еще влажные, футболка слегка липла к плечам.
Приближался девятнадцатый день рождения любимой, я ломал голову, как ее порадовать на свою скромную стипендию.
Я лежу на кровати, а руки привязаны к ее изголовью белыми шелковыми лентами. В комнате тепло и пахнет шоколадом. Справа от меня склонился Писатель, нежно целует мои запястья и любуется маникюром.
Торговый центр гудел, как улей. Суббота, полдень, толпы людей, запах кофе, шум у фудкорта и механическое бормотание эскалаторов. Я стоял у витрины, делая вид, что разглядываю часы, хотя на самом деле ждал — её. Мы играли в это уже второй раз. Условия простые мы не пара.
Меня зовут Аня, мне двадцать три года, и до того вечера моя жизнь была такой же серой, как питерский дождь за окном. Я училась на третьем курсе филфака, жила в общаге, пила дешёвый кофе и мечтала о чём-то большем, чем бесконечные конспекты и пьяные посиделки с одногруппниками. Секс?
Темнота. Повязка на глазах не дает разглядеть, где она. Лишь голос — низкий, спокойный, с едва уловимым насмешливым оттенком — скользит по коже, заставляя сердце биться чаще. — Ты дрожишь — его пальцы провели по ее плечу, и она резко вдохнула. — Но не от страха.