Москва утопала в сером ноябрьском тумане, когда Маша, поправляя узкий пиджак, закинула сумку на плечо и вышла из такси у аэропорта. Ей было двадцать семь, и она уже третий год работала секретаршей у Дмитрия Александровича, генерального директора строительной компании.
Таня поправляла платье перед зеркалом в ванной комнате их с мужем квартиры. Чёрное, обтягивающее, с глубоким вырезом на груди, оно подчёркивало её фигуру — тонкую талию, округлые бёдра и грудь, которую она считала своим главным козырем. Ей было тридцать два, но выглядела она моложе, и знала это.
Для начала представлюсь — зовут меня Ольга я переводчица с Корейского, мне 42 года, замужем, среднего роста. Не худенькая, не красавица, но мужчинам нравлюсь особенно восточным. Сейчас в Корее работаю на одного бизнесмена личным переводчиком… и не только… Ну, по порядку, как все начиналось.
Офисный воздух был спёртым, пропитанным ароматом дешёвого кофе и усталости. За окном дождь стучал по асфальту, превращая улицы в зеркальные потёки.
Меня зовут Артём, мне двадцать шесть, и я уже пятый день тлел от скуки в этой проклятой больничной палате. Сломанная нога, подвешенная к этой дурацкой балке, чесалась под гипсом так, что хотелось кричать, а от вида бежевых стен и запаха антисептика уже начинало подташнивать.
Алина задержалась. Опять. Я сидел на кухне, пятый раз перезапуская сериал, который даже не смотрел. На столе остывал ужин — паста с морепродуктами, её любимая. Я приготовил её специально, зная, что Алина любит поесть после вечеринок. Но сейчас было уже полвторого ночи, а её всё не было. «Корпоратив.
Новогодний корпоратив — это всегда грань между приличием и полным беспределом. Особенно когда в офисе собрались те, кто весь год копил напряжение, фантазии и невысказанные желания.
Привет, готова к фотосессии? Есть у меня такое хобби. Лет десять, примерно, снимаю. На самом деле уже на второй съемке снимал обнаженную натуру. Искать моделей на улице — не вариант, конечно. Сначала знакомые и их знакомые, потом соцсети и по рекомендации.
Офисный центр затихал. Лампы дневного света гудели, отбрасывая холодный свет на пустые столы и мониторы, ушедшие в спящий режим. Было уже почти восемь вечера, и большинство сотрудников давно разошлись по домам. Только в угловом кабинете на двенадцатом этаже горел мягкий свет настольной лампы.
Офис пах кофе, бумагой и чем-то неуловимо дорогим — может, кожей кресел или одеколоном Антона Сергеевича, который, как слухи ходили, стоил больше зарплаты половины этажа.