После смерти родственника нам с женой досталась квартира в центре города. Большая квартира в сталинском доме, которая требовала, серьезного ремонта. Какие то сбережения были, но я боялся, что их может не хватить и ремонт превратится в бесконечный долгострой.
Она сосала его, то облизывая полностью, то впуская себе в ротик, то играя яичками рукой, то надаивала его ладонью, а яички ласкала языком. И в какой-то момент она взяла его в ротик полностью. Такого Антон явно не ожидал и почувствовал своей головкой, как проникает в её горло.
Парень старательно убирался в доме. В ожидании своей жены он тщательно всё вычищал. Дело в том, что главный герой уже около недели находился в поясе верности. Так что уборка — отличная возможность заслужить освобождение.
Корпоратив был шумным и весёлым, компания была большая, так что не все друг друга знали, и я пришла на него со своим мужем.
Я сама не заметила, как моя правая рука начала ласкать киску. Я расстегнула две нижних пуговицы на блузке и, откинувшись на бачок начала дрочить. Так продолжалось довольно долго, пока краем глаза, я не заметила что-то слева от меня. Я повернулась и… О, боже!
Прошло два года и с тех пор мне стало немного легче, но всего я не забыла. Обращение в полицию ничего не дало, я была в сильной депрессии почти полгода, моё тело казалось мне грязным и отвратительным. Но через два года я всё же вернулась на работу и старалась быть такой же, как и до этого.
В одной финансовой компании был начальник-деспот. Ну, по мнению сотрудников. Вот, к примеру, опоздала Алина на пару минут. И тут же заставят писать эту самую, пояснительную. И чтобы тот деспот поверил.
Самолет набирал высоту, а она молила Бога, чтобы все это побыстрее закончилось. Хотя, что закончилось? Это ее работа. Она поспорила и… проиграла. И вынуждена была стать стюардессой. Она ненавидела летать. Работать на эту элитную авиакомпанию было честью, но не для нее.
Последние двенадцать лет Екатерина работала менеджером по закупкам в небольшой строительной фирме в Санкт-Петербурге.
Трусики неаккуратным комочком лежали под изголовьем кровати, старательно прячась от любопытных глаз. Кто-то менее внимательный даже и не заметил бы столь пикантной детали, но уж слишком наметан был мой глаз. Темно-синие, с аккуратной каемкой кружевной ткани по краям.