Наталья Ивановна отказывалась верить в происходящее. От запаха ладана и благовоний кружилась голова. От заунывного монотонного бубнежа батюшки стучало в висках. Среди гомона толпы заполнившей церковь она явно различала всхлипывания матушки. Происходящее было словно в тумане сквозь завесу фаты.
Высокий, долговязый мужчина вошел в бар и сразу же начал разглядывать посетителей. Он был по-настоящему красив и был одет в клетчатую рубашку, джинсы и ковбойские сапоги. Без шляпы, скрывающей его волнистые волосы с проседью. Стандартная одежда для этого западного кантри-бара.
Однажды в ночном клубе одинокий Василий подсел за столик к двум девушкам. Одну из них звали Евгения — длинноволосая русая красавица. Ее сестра Ирина — жгучая брюнетка. Они были родными сестрами и пришли в клуб пообщаться и Василий был весьма кстати. Они выпивали и общались, затем долго танцевали.
Подойдя к двери филолога, Лев медленно открыл её, минуту присматривался, протирал линзы очков и вдруг, совершенно неожиданно заржал как жеребец. Распахнув настежь дверь, он буквально втащил меня в апартаменты. Увиденная картина изрядно позабавила.
В позапрошлом году, в ноябре месяце, точно не помню… Но события до сих пор свежи, как будто это было неделю назад. Моя жена лежала в больнице на сохранении, а я один сидел дома, и маялся с точки, думая чем бы себя занять. Но тут мне позвонила, племянница жены, Катерина.
Акмарал и Асхат с полными сумками вещей уселись в такси с аэропорта. Можно с разным интересом наблюдать за видом из окна в машине, но Дубай не оставит никого без внимания. Смуглокожая, 32 летняя стройная брюнетка Акмарал пребывала в восхищении от увиденного.
Пока Алина очень крепко спала, Егор размышлял над тем, чего ему ожидать дальше. Только что на его глазах, по-хамски потискали грудь его любимой жены. Он чувствовал себя невероятно беспомощным. Вспомнив нахальные слова водителя «бёдра чужой женушки», он рассердился.
Потом, через время, подышать выходили мы с Кирой, а сами запирались в ванной, где целовались уже более страстно. Я запускал луку под ее коротенькую футболочку и расстегивал лифчик, а потом ласкал и сжимал горячую плоть ее грудей, пропуская и теребя соски между пальцев.
Весь день меня не покидало чувство тревоги. Во время занятий я осторожно поглядывала на Ольгу, но та совершенно не обращала на меня внимания. Она ни разу не унизила меня, не подколола, даже моих подруг-изгоев Галину и Машу она не удостоила своим вниманием.
Вот тут мне пригодилось то, что я считал Анатолия Михайловича этаким идеалом альфа-самца. Был у меня какой-то внутренний пиетет перед ним, и дело не только в том, что я завидовал ему. И мощное телосложение, и волевой подбородок, и, что греха таить, здоровый член. Но не только.