Сердце колотилось где-то в горле, пересыхая от дикого микса страха и предвкушения. Я стояла посреди нашей спальни, но комната казалась чужой, превращенной в съемочную площадку мощными софитами, которые настроил Слава. Мой муж. Мой режиссер. Мой… куколд.
Морозный воздух начинал пощипывать щеки, но барин был в хорошем настроении и его это только радовало. Он только что на ярмарке купил нового коня. Макар, из дворовых, запряг коня в кошевку, застелил её тканой попоной и теперь везет барина на заимку.
В те далекие холодные зимние вечера, мы с подругой решили неплохо заработать на образах деда мороза и снегурочки. Но наши переодевания были только для взрослых. И когда я сам увидел снегурочку впервые в костюме, понял, что не выдержу и половины заказов, если просто сейчас не пристану к ней.
Десятое сообщение за вечер. «Лера, давай просто поговорим. Пожалуйста». Отправлено. И снова этот противный, тошнотворный значок «прочитано», который так и не сменится на ответ. Я швырнул телефон на диван и потянулся за бутылкой пива. Идиот.
Моя девушка такая сексуальная, что даже когда она просто о чем-то говорит, я не могу сдержаться и зацеловываю её до полу обморока, чтобы она потекла. А после всегда у нас бывает секс. Такой горячий, прям обжигающий. А ещё больше я люблю то, когда она рассказывает мне истории.
Мы с Леной хотели как лучше. «Отдохнуть, перезагрузиться, оживить страсть», — как говорилось в рекламе этого чертового курорта где-то в Турции. Пятизвездочный отель, «все включено», бары, бассейны, ночные клубы. Идиллия, блять. Идиллия, которая для меня превратилась в самый жаркий и унизительный ад.
Прогуливаясь по теплому парку, думая о своей жизни, я огорчалась. Настроение менялось с каждом минутой, прожитой там. А парочки, что сидели на лавочках завораживали своими пылкими чувствами, целясь в обнимку. У меня давно такого не было.
Она хотела знать что я к ней чувствую. Она дергала меня каждые полчаса. Звонила, и мешала работать. И в какой-то момент, я решил разорвать все связи. Мне пришлось закончить все свои дела раньше времени, и попросить любимую подружку зайти ко мне в кабинет.
Меня всегда интересовал писсинг в большинстве своём, мужской. Терпение мужчины, мучения и еле подавляемые стоны — за этим приятно и сладостно наблюдать. Но я никогда не представляла, что смогу испытать такое влечение к собственному брату. Э
Сердце колотилось где-то в горле, тяжело и гулко. В ушах стоял оглушительный звон, в котором тонули доносящиеся из гостиной обрывки смеха и музыки. Вечеринка у Андрея и Лизы постепенно выдыхалась, но я не мог заставить себя уйти. Не потому, что было весело, а потому, что не мог оторвать глаз от нее.