Глава 3.
Пыточная на втором этаже
Недолгую дорогу до домика мы молчали, задумчиво поглядывая друг на друга, и предаваясь мыслям. Каждый обдумывал и переживал произошедшее, наслаждаясь палитрой чувств, которая присутствует во время секса, и расцветает новыми, дополнительными оттенками во время группового.
Я с особой привязанностью и восхищением смотрел на жену, чувствуя прилив нежности… Кто не пробовал подобные отношения, не поймут, думая, что наши измены – это акт нелюбви, хотя все с точностью до наоборот – это полное и абсолютное доверие. Но это постижимо зрелым личностям, перешагнувшим порог эгоизма, недоверия и лишь плотских утех.
Торопиться некуда, и я катил машину, раздвигая руками-фарами светлую крымскую ночь. Прополз между кромкой леса и забором, развернулся на куцем пяточке.
Ночная тишина закутала в теплое покрывало. Мне казалось, что это наше первое удачное свидание, и сейчас будет первая совместная ночь, которая откроет новые грани отношений.
Маша глядела замутненным похотливым взглядом, пребывая в прострации от произошедшего, но сквозь пелену я видел ее истинную. Она протянула руку, сжимая мою ладонь, положила руку на плечо.— Знаешь, я никогда раньше в этом не признавалась, но… ты – самое лучшее, что случилось со мной в моей жизни.
Я не разбираюсь в чувствах, а в откровениях – тем более, и предпочел промолчать… Мы сидели в машине, погруженные во тьму, собственные мысли, общие воспоминания о произошедшем и легкими, томными фантазиями на ближайшее будущее…
Пока жена не вывела меня из приятной задумчивости.— Милый, я так усну… Если хочешь продолжения – пойдем в дом…
Маша может уснуть где и когда угодно и удобно, не смотря на катаклизмы и катастрофы, происходящие вокруг. Это одно из немногих умений, которому я завидую.
Звенящие цикады обрушились волной звуков, свежесть от сосняка и моря тянулась прохладным дыханием. Под ногами хрустела засохшая и несобранная трава – хозяин я так себе. Дверь открылась со скрипом – смотри пункт первый.
Яркий свет резанул по глазам – Маша зашла первой и включила свет.— Милый, я в душ! Мне надо смыть чужой запах!
Звонко полилась вода. Я скинул лишнюю одежду, оставаясь в чем мать родила. Дома я предпочитаю ходить по-домашнему. Прошлепал босыми ногами на второй этаж и без сил завалился на широкое супружеское ложе – двуспальную кровать, примыкающую к потолку мансардового этажа, рядом с широким окном. В окне угадывалась громада леса, где близкие зеленые лохматые ветки под зимними ветрами пляшут, гуляя тенями, создавая мрачные сюжеты сказок братьев Гримм. Но сейчас — летняя ночь, которую хочется скоротать на пару с любимой женщиной.
Но… надо подождать. Маша любит задержаться в душе, и одежду подбирает тоже не быстро… Но мне есть чем заняться, пока жена моется, смывая запах и вкус измены: я снова вспоминал, как мы трахали ее на пару, и любимая наслаждалась этим. И я чувствовал восхищение Машиной развратностью и раскрепощённостью…
Член оживал, и я начал помогать рукой… Нет, все-таки, она долго…
Маша зашла, и я забыл, о чем думал… Она выглядела великолепно, и нарядом – белая прозрачная длинная накидка и прозрачный боди – подчеркивала естественную красоту.
Появление любимой женщины довершило процесс возбуждения… Когда жена подошла к кровати, член стоял, как каменный…— Ты хочешь продолжения?— Естественно… Мне нравится трахать тебя…
Я не дал любимой примоститься, вскочил, и резко хватая за талию, притянул к себе, впиваясь поцелуем. До нежности пары я еще не дошел, во кипела страсть трио, и я хотел ее реализовать! Я долго и жадно целовал Машу, вспоминая, как полчаса назад любимая этими губами делала минет любовнику, пока я нежно проникал в нее, и от возбуждения готов был кончить…
Я гладил попку, задрав накидку и сдвигая боди с ягодиц, сжимая и массируя, зная, что Маша приготовилась и к анальным проникновениям. Горячая кожа покрывалась мурашками от удовольствия, и жена постанывала, тяжело дыша.— Надо наказать тебя за разврат, — сказал я, отрываясь от губ жены.
И не давая опомниться, подтолкнул ее к стене. Прямо у входа стоял крест… да-да, тот самый, для БДСМ, с разницей, что мы его маскировали под вешалку… Когда редкие гости многозначно улыбались, мы отвечали: «Это вешалка, а не то, что вы подумали, извращенцы!»
Ремни я приготовил заранее, и Маша не успела возразить, а я поднял ее руки и пристегнул, что бы она была не только доступна, но и беззащитна.
Мы опять целовались, сплетая языки и жадно облизывая губы. Я держал любимую за бедра, двигаясь, будто проникаю в нее.
Оторвался от поцелуев, и провел языком по шее, легко прикусывая. Взял за волосы, и принялся дразнить: приближаясь с поцелуем, едва касался, а когда Маша пыталась ответить и тянулась, удерживал ее. Поиграв немного, наклонился, пристегивая ноги к кресту. Теперь ее лодыжки крепко стянуты кожаными ремнями, и бедра раздвинуты, и я могу делать с любимой, что захочу.
Пальцы гладили голые бедра рядом с бутоном, и по дыханию и мелкой дрожи было ясно, что жена скоро кончит. Другая рука легла на низ живота и лобок, гладя их и сжимая.
Стоны Маши сорвались на хриплый крик, тело вздрогнуло, и она, извиваясь на кресте, громко кончила, что будь под окнами любопытные соседи, они бы без ошибки поняли, что происходит.
Рука легла между ножек, чувствуя, что боди промок…— Как ты себя сегодня вела, шлюшка? — я шептал, глядя в глубокие зеленые бл