Директор пансионата мне понравился — взял у меня с Толей по бутылке коньяка и, ловко спрятав их в свой стол, сразу, без всяких вступлений, спросил у тёти Толика «Оля, а ты ордер на них подготовила? Вот и отлично, давай подпишу сразу. Домик очень неплохой!»
Чуть привстав со своего обеденного столика, я сделал пару точных выстрелов, запечатлив страстный поцелуй влюбленной пары. Девушка и парень, лет по 20, сцепились губами, положив руки на разные части тела. Парень удостоился одной половинкой ягодицы, и её талией, а девушке больше нравился его торс.
Лето, теплый вечер сулит приятное знакомство, и я, просиживая на лавочке энный час, жду, ту саму незнакомку, которую усажу на свои колени и растрепаю как душе будет угодно.
Сегодня Виктора Петровича все раздражало! И люди и работа, и отчет, в который он всматривался, но никак не мог понять. И даже молодая девушка, которая стояла на коленках у его стула и делала минет, тоже раздражала.
Спустя всего день после того, как я отправил Аню домой к мужу, вернулась моя благоверная. Повеселевшая и довольная жизнью. Как и Аню, я её встретил на вокзале, подобрал чемоданы, и мы пошли к машине. — Как ты тут без меня? — спросила уже в машине жена, заглядывая в мои глаза.
Мариш, что-то я немного перебрала, кажется… — Да ладно тебе! Давай еще посидим. — Не… я, пожалуй, домой поеду, — мой язык меня с трудом слушался. Тем более, праздник заканчивается, все уже набрались. — Да брось ты! Хочешь, приляжешь на пол часика в тишине? М
Если бы Таня знала, чем все кончится, то на тренировку сегодня бы не пошла. Но, все сложилось именно так. Таня — девушка 25 лет, с симпатичным и запоминающимся лицом, брюнетка с прической Виктории Бэкхем, стремящаяся к идеальной фигуре.
В далеком прошлом, больше двух с половиной лет назад, я рассталась со своим бывшим. У нас были сложные отношения, но не смотря на это, мы прожили вместе все дни, засыпая и просыпаясь в одной постели. Есть что вспомнить. Были у нас моменты расставания. Буквально на недельку.
Ее бедра приподнялись навстречу его ладони, когда он нащупал выпуклость под тканью. Горячую, влажную. Он почувствовал, как его собственное возбуждение, сковывающее его в джинсах, стало почти болезненным. Но сейчас только она. Он снял с нее последние преграды.
Переезд Насти прошлым летом стал для Стёпы настоящим испытанием. Каждый ее выход в коридор в той самой, растянутой белой футболке, каждый смех, доносящийся сквозь тонкую стену, каждый намек на ее присутствие сводил его с ума.