Мне было 18 и я была ещё девочкой. Приехала поступать в техникум из своего далекого поселка. В одной руке у меня был чемодан, а в другой путевка о заселении. Я стояла на пороге общежития, где мне предстояло провести лучшие студенческие годы, а старшекурсники показали мне на комнату коменды. Я робко постучала в комнату к коменданту общежития.— Войдите, — услышала я недовольный женский голос. Моему взору предстала женщина лет 55, полная, с короткой стрижкой, одета совсем не городскому. Хотя в нашем поселке большинство женщин так ходит.— Чего тебе? Заселяться? Мест нет!
Мне стало дурно. Я судорожно протянуло коменде путевку.— Нет мест, сказала же!
На моих глазах появились слезы, я не могла представить, что буду делать в этом большом городе совершенно одна.— Ну, послушайте, послушайте, — наивно и совсем по деревенски запричитала я, — Что же мне делать?
Коменда прищурилась и сказала: — Отработаешь.
Я не понимала о какой отработке идёт речь, но согласилась, ибо выбора у меня не было.
… В 10 вечера я вновь пришла к ней в комнату. Любовь Семёновна — так звали коменданту, вела себя уже более любезно. Напротив старого диван был накрыт стол с салатами, водкой и нарезкой.— Садись. Коменда налила мне рюмку водки.— Я не пью — хотела возразить я. И в эту минуту поняла, что расплачиваться придется телом.— У меня никого ещё не было. Целовалась только пару раз. — Я пыталась разубедить ее воспользоваться мной.
Коменда встала и закрыла дверь на ключ. Мне стало страшно. По телу пошла мелкая дрожь.— Раздевайся, милая. — сказала она ласково — больно не будет.
Я начала медленно снимать одежду. Любовь Семёновна даже не смотрела в мою сторону, включила телик погромче, выпивала и закусывала. Когда дошла до нижнего беля я остановилась, подумала, может, все это розыгрыш?— Ну чего замерла, тебе помочь что ли?
Я сняла лифчик и трусы, пыталась закрыть руками голое тело.
Любовь Семёновна, встала и разобрала диван.— Ложись, простынь чистая, сегодня меняла.
Я легла на спину, скрестила ноги, коменда подошла и двумя руками раздвинула их. Рукой провела мне по промежности. Я почувствовала ее шершавые пальцы.— Сухая, — как-то буднично сказала она.
Затем стала снимать с себя одежду. Я заметила ее застиранный лифчик, большая грудь упала на толстый живот и мне в ноздри вошёл запах ее непромытого женского тела. Она забралась на меня и легла. Я оказалась под ней как под бетонной плитой. Коменда открыла мне рот и засунула в него свой язык, глубоко засовывала, я уже начала задыхаться, зажатая между ее телом и кроватью, но дальше было хуже, своей толстой рукой она раздвинула мои половые губки и рывком двумя пальцами вошла в меня. Я почувствовала острую боль, как будто у меня изнутри рвали плоть. Я пыталась закричать, на глазах навернулись слезы, а коменда двигала рукой в моей девственной пизде, входя все глубже и глубже. Не знаю, сколько прошло времени, боль поутихла, Любовь Семёновна вынула руку из меня. На ее пальцах была кровь.— И вправду целка, — она показала руку мне. Увидев мои слезы она сказала, — Ничего, зато с мальчиками легче будет.
Затем Любовь Семёновна села на край дивана, раздвинула свои ноги и сказала: — Поласкай мою девочку.
Я встала перед ней на колени и преодолевая неприязнь, высунула язык. Коменда держала меня за волосы и прижимала к своей волосатой манде.— Давай, давай.
Я лизала, ее волосы лезли мне в рот, а я думала, это просто надо перетерпеть.
Потом она меня отпустила. Я шагала к своей комнате, сжимая ключ в руке и думала, что больше никогда не вспомню этот вечер.